Роман Афанасьев 
Там, где радуга встречается с землей

«Фэнтези-2005»: 
Аннотация

Силы Света и силы Тьмы еще не завершили своего многовекового противостояния.
Лунный Червь еще не проглотил солнце Орды кочевников еще не атаковали хрустальные города Междумирья. Еще не повержен Черный Владыка. Еще живы все участники последнего похода против Зла — благородные рыцари и светлые эльфы, могущественные волшебники и неустрашимые кентавры, отважные гномы и мудрые грифоны. Решающая битва еще не началась.
Ведущие писатели, работающие в жанре фэнтези, в своих новых произведениях открывают перед читателем масштабную картину непрекращающейся магической борьбы Добра и Зла — как в причудливых иномирьях, так и в привычной для нас повседневности.

Роман Афанасьев
Там, где радуга встречается с землей

Мама водила машину хорошо. Она ехала быстро и ровно. Но когда дорога была в ямах, машину сильно подбрасывало. Тогда мама сильно ругалась. Она оборачивалась ко мне и говорила, чтобы я держалась крепче.
Машина у нас хорошая, большая. Я знаю, что она называется джип. Заднее сиденье большое, как кровать. Ночью мы тут спали вдвоем с мамой, и нам было удобно.
Но сейчас машину дергало и меня подбрасывало. Сиденья оказались жесткими, и я больно ушибла руку. Мама меня жалела, но ехала все так же быстро. Так было надо. Потому что мы убегали от папы.
Папа и мама сильно поругались. Это случилось три дня назад, в среду. Они называли друг друга всякими гадкими словами и кричали. Они думают, я не знаю таких слов, а я знаю. По телевизору часто показывают людей, которые так ругаются. Я люблю смотреть телек, правда, няня мне запрещает. Говорит, что там показывают пакости. А мне нравятся пакости! Они очень интересные. И хорошо, что они на экране. А вот когда они дома — это плохо.
Мама и папа ругались долго. Я сидела в соседней комнате, прижимала к себе Эльфика и слушала. Няни не было — она приходит только днем. Мама говорит, что хоть папа и богатый и мы можем себе позволить, чтобы няня жила у нас, но лучше этого не делать. Потому что, во-первых, денег много не бывает, а во-вторых, няня почти такая же молодая, как мама, и очень красивая. Тоже почти как мама. У нее такие же длинные белые волосы как у меня и у мамы. Папа с мамой уже ругались из-за няни, но не так сильно, как в среду.
В этот раз они очень сильно ругались. Очень-очень. Потом мама закричала, и мне стало страшно. Я выбежала из своей комнаты в зал и увидела, что мама лежит на полу, а папа стоит над ней. У него было красное лицо, а короткие волосы стояли дыбом. Он был похож на сердитого ежика.
Я бросилась к маме. Она поднялась, обняла меня, и мы с ней ушли в ее спальню. Папа за нами не пошел, только крикнул, чтобы мы не показывались ему на глаза.
Мы закрылись в спальне. Я села на кровать, прижимая к себе Эльфика. Он был мягкий и теплый. Я его очень люблю. Мама подарила мне его год назад, на Рождество. С тех пор я с ним не расставалась. Он был большой, мне выше колена. Тоненький такой человечек в зеленой кофточке и зеленой шапочке. У него были хитрые-хитрые глаза и острые ушки. И еще — лук. Правда, ненастоящий, из ткани. Но мама сказала, что если что-нибудь случится, тогда и Эльфик и лук станут настоящими и спасут меня. Мне очень хотелось, чтобы тогда, в среду, так и случилось, но ничего не вышло. Я сидела на кровати с Эльфиком, а мама за столом. Она плакала.
Потом мы услышали, как от дома отъезжает машина. Это папа поехал в клуб. Он всегда, когда злится, уезжает в клуб. Тогда начинает злиться мама и говорит, что он ходит по бабам со своими шестерками. Я не знаю, как так бывает, но сильно расстраиваюсь, потому что мама огорчается.
Но на этот раз она обрадовалась. Перестала плакать и стала быстро одеваться. Сказала, чтобы я тоже оделась. Я спросила зачем. А мама ответила, что мы поедем к дедушке. Я обрадовалась, потому что люблю дедушку. Это папин папа. Он толстый, седой и старенький. У него много помощников, которые ходят в черных костюмах. Он живет на другом конце города, но мы бываем у него редко — маме он не нравится, а папа все время занят. А у мамы нет своего папы. Она говорит, что когда-то давно был, но она от него ушла. Она не любит рассказывать об этом.
Мы собрались и пошли в гараж. Там мама открыла большую машину джип, и мы забрались в него. И поехали. Быстро-быстро.
Ехали мы так долго, что я заснула, положив голову на мягкого Эльфика. А когда проснулась, было уже утро, а мы все ехали. В окно мне было видно, что город кончился и начались маленькие дома. Я спросила маму, куда мы едем, потому что до дедушки было близко и мы должны были давно приехать. Тогда мама остановила машину на краю дороги, обернулась ко мне и стала рассказывать. Я почти ничего не поняла. Хоть мне уже пять лет, но мама говорила про такое, что по телевизору не бывает.
Она сказала, что они с папой поссорились. Навсегда. Давным-давно она пожертвовала ради папы всем, а он не оценил. Что он не стал лучше, а остался таким же драчуном, как и был. И поэтому мы уходим. Она сказала, что папа будет за нами гнаться. Вернее, не сам папа, а его помощники, шестерки. Когда я спросила «почему?», она ответила, что папа сделал много плохого, а она про это знает. Папа боится, что мама расскажет об этом кому-нибудь и тогда папе будет плохо. И еще она сказала, что он никогда не любил по-настоящему ни ее, ни меня. Я спросила, куда же мы тогда поедем. И она сказала, что поедем к ее папе. Тогда я спросила, где он живет, и мама заплакала. У нее текли слезы и на щеках были черные полоски от туши. Она не хотела отвечать, и я спросила еще несколько раз. Тогда мама ответила: там, где радуга встречается с землей. Потом она повернулась, завела машину и долго молчала.
Мне было грустно. Я знала, что мама соврала. Это очень плохо, но так бывает. Взрослые часто врут, а детям запрещают. Думают, что они не замечают. А я все замечаю. Но в этот раз мама соврала, чтобы меня успокоить. Она не знает, что я видела по телевизору передачу про радугу. Это просто разноцветный свет. Он не упирается в землю, он очень высоко, в небе. И если идти к радуге, все равно никуда не придешь. Но я ничего не сказала маме. Я решила, что так ей будет спокойнее. И мы поехали дальше.
Мы ехали долго. Три дня. Мама говорила, что надо найти большой-большой лес и ждать, когда появится радуга. Но радуги все не было.
Зато мы нашли лес. Потом мама свернула с шоссе, и теперь мы ехали по лесной дороге. Дорога была узкая и вся в кочках. Джип сильно подкидывало, и мама ругалась. Но мы все ехали и ехали… Я хотела спать, но не могла. Машину сильно трясло, и меня начало тошнить. Мама заметила, что мне нехорошо, и остановила машину. Мы вышли подышать воздухом.
Оказалось, что мы в середине замечательного леса. Кругом росли большие деревья. Здесь были и елки, и березки, и всякие другие деревья с листочками. Через лес шла дорога. Она была старая и вся заросла травой. Мама сказала, что она тут уже бывала, только давно. Она закурила сигарету и прислонилась спиной к машине. Сказала, что ей надо расправить спину. И еще она все время смотрела назад — туда, откуда мы приехали. Я знала, что она боится погони. Позавчера она заметила, что за нами едет черная машина, и очень испугалась. Она поехала быстро и чуть не сбила дядечку в фуражке, который выбежал на дорогу. Но мы проехали, а та машина отстала. Наверно, их поймал дядечка. Мама успокоилась не скоро. Она вся дрожала. И руки дрожали, поэтому машину бросало то вправо, то влево.
Я оглянулась. Никаких машин не было видно, и я решила посмотреть на кустики с очень красивыми красными ягодками. Я подошла к одному из них. Ярко светило солнышко, и листочки кустика просвечивали, будто сделанные из зеленых стеклышек. Мама выключила мотор, и стало слышно, как шумит ветер в деревьях и поют птицы. В лесу было очень хорошо. Мне казалось, что здесь даже лучше, чем дома. Я подумала, что здорово было бы, если бы мы навсегда остались в лесу. Жили бы с мамой прямо тут. И Эльфик бы с нами. Он такой теплый и мягкий, я бы на нем спала, как на подушке. Мы с мамой ели бы ягоды, слушали птиц, и все было бы хорошо.
На солнце набежала тучка, и сияние листиков померкло. Они снова стали обычными: темными, непрозрачными. Мама позвала меня, и я побежала к ней.
— Тише, — сказала она. — Слушай.
Я замерла. И тут стало слышно, что где-то вдалеке едет машина.
Мама заругалась и велела мне быстро лезть в джип. Я забралась на заднее сиденье и замерла на нем, прижав Эльфика к себе. Мне было очень страшно. Мама замешкалась, и я выглянула посмотреть, где она там. И тут я заметила радугу! Она раскинулась прямо над лесом. Бледная, почти не заметная, но самая настоящая. И я закричала: «Мама! Радуга, радуга!»
Она запрокинула голову и посмотрела в небо. Увидев радугу, она засмеялась и одновременно заругалась. Я поняла только, что она очень довольна тем, что нашлась радуга. Но этого было мало. Надо было еще найти то место, где она встречается с землей. Мама сказала, что у нас мало времени. Что нас скоро догонят и нам надо торопиться.
Она села за руль и велела мне держаться крепче. Потом она завела машину, и мы помчались вперед, по кочкам. По дороге мама высовывалась в окно, посмотреть, где там радуга. Часто мама сворачивала в сторону, проезжала между деревьями, но потом всегда возвращалась на дорогу. Мне было плохо. Я уронила Эльфика на пол, но не полезла за ним: боялась свалиться.
Наконец дорога кончилась. Мама свернула в сторону, и машина долго ехала через кусты. Потом деревья стали расти близко друг к другу, и мама остановила джип. Мы вышли наружу. Я прихватила с собой Эльфика, а мама оставила в машине все, даже свою любимую черную сумочку, с которой никогда раньше не расставалась.
Мама оглянулась. Чужой машины еще не было видно, но зато было слышно, как она с треском едет через кусты. Потом мама посмотрела вверх — на радугу. Радуга стала яркой, еще красивей, чем раньше.
Мама повернулась ко мне и сказала:
— Марина, дальше мы пойдем пешком. Только давай идти быстро-быстро. Чтобы нас никто не догнал.
— А что, если догонят, то отведут домой, к папе? И мы никогда не найдем радугу? — спросила я.
Мама замешкалась. Я видела, что ей не хотелось говорить. И все же она ответила:
— Да. Если нас догонят, мы никогда не найдем радугу.
Мы повернулись, взялись за руки и побежали в лес. Я бежала изо всех сил, прижимая к себе мягкого Эльфика. Мама поглядывала вверх, высматривая радугу, и поэтому спотыкалась. Конечно, она могла бежать быстрее, если бы не я, но мама не могла меня бросить.
Шум от мотора затих. Мама сказала, что за нами бегут папины шестерки. Я ей поверила — слышала, как в лесу кричали. Мне только очень хотелось посмотреть, что же такое шестерки. И как они могут бегать. Но нам было некогда.
Мама не останавливалась. Она бежала вперед и тянула меня за собой. Мне было страшно. Я знала, что нам никогда не найти радугу. До нее нельзя дойти. Даже если идти сто лет. Но я ничего не говорила маме, потому что она верила в то, что все будет хорошо. Я споткнулась, мама подхватила меня на руки и понесла.
— А что там, у радуги? — спросила я.
— Там дедушка, — ответила мама. — Мой папа.
— И нам надо туда дойти?
Мне подумалось, что в лесу живет мамин папа. Наверно там, в самой чаще леса, стоит его дом. И если мы успеем до него добежать, то дедушка спрячет нас от папиных шестерок. А слова насчет радуги — это, наверно, такие красивости. Взрослые очень любят называть простые вещи красивыми словами. Им кажется, что от этого вещи станут еще лучше.
Но мама ответила:
— Нет. Потом нам нужно будет его позвать.
— Позвать? — удивилась я. — И что?
— Он придет, — ответила мама. Из ее глаз снова побежали слезки. — Он обязательно придет.
Позади нас закричали, и что-то гулко бухнуло. Мама вскрикнула и побежала еще быстрее, прямо через кусты. Ветки били меня по голове, и я закрылась от них Эльфиком.
Мама тяжело дышала и бежала все медленнее. Ей было тяжело меня нести, но так все равно было быстрее. Я все дрожала от страха. Резкий звук был очень мерзким. Такой бывает в кино выстрел, когда стреляют из пистолетов. Я подумала, что нам не найти радугу. Маме, наверно, очень плохо, раз она верит в нее. Наверно, ей больше некуда идти. Такое бывает в кино. Когда людям некуда идти, они придумывают себе красивую мечту и идут к ней. И я заплакала. Заревела в полный голос, как в прошлом году, когда очень сильно ударилась коленкой о стул. И мама тоже закричала.
Тут ветки кончились, и мы оказалась на небольшой полянке. Я опустила Эльфика и увидела, что впереди опять начинается лес. Я хотела снова прикрыться Эльфиком, но в этот момент позади снова выстрелили, и мама споткнулась. Она повались вперед, выронила меня, и я покатила по траве, больно прикусив язык. От боли даже закричать не смогла.
Когда я подняла голову, то увидела, что мама лежит позади меня. Она упиралась руками в землю и пыталась встать. Я закричала и подбежала к ней, чтобы помочь. Обняла ее за плечи и потянула вверх изо всех сил. Мама поднялась на колени и обняла меня. Она плакала.
— Мама! — закричала я — Мама, пойдем! Ну пойдем же, мама!
Она схватила мою голову обеими руками, притянула к себе и поцеловала в лоб.
— Беги, — сказала она. — Беги, доченька. И зови.
— Кого?
— Зови! — закричала мама. — Зови его!
— Мама!
Она не ответила. Повалилась вперед, на меня. Я вывернулась из-под нее и увидела, что на маминой спине большая дырка, из которой выливается кровь. Вся ее куртка стала красной. Я знала, что это такое, видела в кино. Мама умирала.
Я завизжала что было мочи. Мне было страшно, очень страшно. И тут кусты зашевелились и на поляну вышли четверо человек. Они все были в черных костюмах, как слуги дедушки. Я сначала обрадовалась, а потом увидела дядю Сережу, который приходил к папе пить вино. Я поняла, что они не от дедушки, а от папы.
Обняв маму, я прижалась к ней. И заплакала. Нас все-таки догнали шестерки. Теперь понятно, кто это такие. Я ждала, что они выстрелят в меня тоже, но они медлили. Ругались. Никто не хотел стрелять. Но дядя Сережа пригрозил, что он застрелит других, если они не закончат дело.
Тогда я разозлилась. Страшно разозлилась. Он приходил к папе, приносил конфеты, а теперь говорил, чтобы в меня стреляли. Противный тип. Гадкий! Шестерка!
Мне вспомнилось, что говорила мама: нужно звать. Я обернулась, но никого не увидела. Над поляной торчала глупая радуга, которая уходила далеко за лес, а там, где я упала, лежал Эльфик. Маленький мягкий Эльфик. Я и позвала его. Ведь мама говорила, что он поможет…
— Эльфик! — позвала я. — Приди, пожалуйста! Эльфик! Спаси меня! Ты мне очень нужен! Приди… Пожалуйста-а-а, Эльфи-и-ик!
Раздался громкий щелчок, и я обернулась. Двое шестерок целились в меня из больших пистолетов, а дядя Сережа и еще один отвернулись.
— Эльфик! — закричала я и зажмурилась.
Раздался выстрел, и надо мной промчалось что-то теплое и быстрое. Я закричала, и тут это что-то полетело обратно, громко шурша. От удивления я открыла глаза и увидела, что шестерки с пистолетами лежат на земле. А дядя Сережа стоит бледный-бледный и держится рукой за грудь. Из груди у него торчала длинная стрела с хвостиком из белых перьев. А потом в воздухе снова зашуршало, и сразу много стрел утыкали дядю Сережу и всех шестерок. Все случилось так быстро, что я даже не успела крикнуть. Тогда я обернулась и увидела их.
Их было трое, и все выглядели как мой Эльфик. На них были зеленые кофточки и шапочки, а в руках настоящие деревянные луки. И еще у них были длинные белые волосы и острые ушки. Это были самые настоящие эльфы.
За их спинами сияла радуга. Она упирались в землю, как большая разноцветная колонна, и чуть дрожала. Я поняла, что эльфы пришли из радуги. Пришли, чтобы меня спасти.
Один из них подошел ко мне. В одной руке он держал моего Эльфика, а в другой лук. Эльф нагнулся надо мной и протянул игрушку.
— Ты звала меня? — спросил он и улыбнулся. Улыбка у него была совсем как у моей мамы.
— Я звала Эльфика, — ответила я.
— Ну вот я и пришел. Пойдем со мной.
Его улыбка была такой же, как у моей мамы. От него пахло лесом — листьями и росой. Он был самым настоящим взаправдашним эльфом. И он звал меня с собой.
Я взяла игрушку, а настоящий эльф подхватил меня на руки и понес к радуге.

* * *

Теперь я живу у дедушки. У маминого папы. Оказалось, что это он пришел тогда на поляну и взял меня на руки. Он совсем не старый и ничуть не похож на моего второго дедушку. Он высокий, красивый и еще — Самый Главный Эльф в том городе, где мы живем. А город в самом большом лесу, и все дома здесь — как деревья.
Я очень скучаю по маме, мне кажется, что мы зря ушли, не взяв ее с собой. Иногда я думаю, что она все еще жива, но осталась там, в Грязном Мире — так дедушка так называет то место, где я родилась. По Грязному Миру я тоже скучаю. Мне не хватает телевизора. Эльфы красиво поют, но совсем не умеют показывать картинки. И радио у них нет. И еще — у меня нет друзей. Эльфы тут все взрослые и страшно серьезные. Скучные. Иногда я прошу дедушку, чтобы он отпустил меня туда, в Грязный Мир. Говорю, что хочу в кино, мороженого и еще — гулять во дворе. Чтобы повидаться с Петькой и Машей, моими друзьями. Тогда дедушка страшно ругается. Я не знаю таких слов, даже по телевизору таких не слышала. Но чувствую — ругается. Потом он говорит, что на его семье лежит проклятье. И что Грязный Мир все время забирает у него все самое ценное. И что он больше не позволит этому случиться. Потом он расстраиваться, просит прощения, дарит мне какую-нибудь красивую игрушку из странного прозрачного дерева и уходит пить серебряное вино.
Я остаюсь наедине с моим Эльфиком. Только он напоминает мне о моем доме — о Грязном Мире. Мне грустно и хочется вернуться, но никто не хочет мне помочь. Ну и ладно. Я знаю, что, когда вырасту, сама найду дорогу. Ведь я знаю, как туда попасть. Надо только найти то место, где радуга встречается с землей.